С 1 марта 2021 года вступили в силу два приказа Минсельхоза России (№ 650, 655), которые определяют методику исследования генно-инженерно-модифицированных животных и генно-инженерно-модифицированных микроорганизмов, произведенных на территории страны.

- Реклама -
Вебинар

А с 1 сентября 2021 года предполагается, что начнет действовать еще один приказ Минсельхоза — № 716, который касается исследований генно-инженерно-модифицированных растений, выращиваемых в России, в том числе на предмет биобезопасности. Приказы утверждают новые методики исследования, которые необходимы для регистрации модифицированных растений, животных и микроорганизмов. Эти методики разработаны к постановлению Правительства РФ № 839 «О государственной регистрации генно-инженерно-модифицированных организмов, предназначенных для выпуска в окружающую среду, а также продукции, полученной с применением таких организмов или содержащей такие организмы, включая указанную продукцию, ввозимую на территорию Российской Федерации». Однако помимо внедрения методик исследований необходимо в целом менять федеральное законодательство в отношении ГМО, а также гармонизировать российские нормативы с международными.

В 2023 году Россия планирует присоединиться к Картахенскому протоколу по биобезопасности, регулирующему перемещение живых измененных организмов из одной страны в другую.

Присоединение к Картахенскому протоколу может дать России преимущество в виде повышения экспортного потенциала и обеспечения безопасности импортной сельхозпродукции. Однако для присоединения к международному документу России нужно гармонизировать законодательство с международными нормами, отмечают эксперты. Определение ГМО в Картахенском протоколе шире, чем в Федеральном законе «О государственном регулировании в области генно-инженерной деятельности» (№ 86-ФЗ).

В международном протоколе уточняется принадлежность формально стерильных организмов. Вместо ГМО в документе содержится понятие «живой измененный организм» — любой живой организм, обладающий новой комбинацией генетического материала, полученной благодаря использованию современной биотехнологии.

«Живой организм» — это любое биологическое образование, способное к передаче или репликации генетического материала, включая стерильные организмы, вирусы и вироиды. Чтобы гармонизировать российское законодательство с международным, целесообразно включить ГМО, полученные редактированием генома, в № 86-ФЗ и уточнить ряд определений, пояснила Мария Гергель.

Одной из наиболее полных работ, посвященных воздействию ГМ-растений на организм животных, стал метаанализ 2014 года «Распространенность и влияние генетически модифицированных кормов на популяции домашнего скота (Prevalence and impacts of genetically engineered feedstuffs on livestock populations)», проведенный исследователями из Калифорнийского университета в Дейвисе.

Авторы использовали данные с 1983 (еще до внедрения модифицированных сельскохозяйственных культур) до 2011 года, когда доля ГМ-растений в рационе скота и птиц в некоторых регионах достигала 90%. В общей сложности в выборку попало более 100 миллиардов животных, от цыплят и рыб до коров, питавшихся как немодифицированными растениями, так и ГМ-культурами. Ученые не заметили разницы в состоянии здоровья животных. Кроме того, следов ГМ-компонентов не наблюдалось в мясе, молоке и яйцах.

Однако, как обратили внимание «Ветеринарии и жизни» во Всероссийском государственном Центре качества и стандартизации лекарственных средств для животных и кормов (ФГБУ «ВГНКИ» Россельхознадзора), большая часть собранных для анализа исследований продолжалась менее 90 дней, в них не проводились испытания репродуктивной токсичности. При этом длительность большинства известных исследований, продемонстрировавших негативные последствия кормления животных ГМО, составляла более трех месяцев, многие из них включали изучение негативного воздействия на репродуктивность. По словам экспертов, некоторые государства, в которых производится и разрабатывается значительное количество ГМО, противодействуют проведению долгосрочных исследований.

«Однако в большинстве стран, в том числе и в России, уже готовые ГМ-продукты подвергаются дополнительным проверкам по сравнению с традиционными, — рассказал „ВиЖ“ кандидат биологических наук Александр Панчин, старший научный сотрудник Института проблем передачи информации имени А. А. Харкевича РАН, автор книги „Сумма биотехнологии“, посвященной вопросам ГМО. — То есть такие продукты более проверенные, более изученные, чем продукты селекции. При этом риски от продуктов генной инженерии могут быть не выше, чем от продуктов, полученных методом селекции».

В 2016 году Национальная академия наук США опубликовала четырехсотстраничный отчет «Генетически модифицированные культуры: опыт и перспективы (Genetically engineered crops: experiences and prospects)», в котором ученые рассмотрели в том числе и влияние ГМО на человека. На протяжении нескольких лет комитет из 50 специалистов изучал почти 900 научных статей о ГМО, опубликованных за последние 30 лет. Однако данных о вреде ГМО для здоровья человека в них нет.

«Угроза для окружающей среды и здоровья людей может быть связана и с антибиотиками, которые используют в животноводстве. Опосредованным путем мы увеличиваем количество микроорганизмов, устойчивых к антибиотикам. Угроза связана и с обычными организмами, — отметил Александр Панчин. — Например, борщевик Сосновского, завезенный в наши широты, оказался очень способным к распространению и вызывает массу проблем. Что касается суперсорняков, то, если вы используете какое-то вещество, которое убивает сорняки, у вас со временем появятся суперсорняки, так же, как если вы используете антибиотики, у вас тоже появляются микроорганизмы, которые устойчивы к антибиотикам. Это закон эволюции. Поэтому нужно придумывать способы, как не создавать устойчивости. Например, чередовать эти средства, иметь запасные варианты».

В целом авторы отчета, выпущенного Национальной академией США в 2016 году, отмечают, что при любом изменении генома растений — хоть с помощью современной генетической модификации, хоть с помощью селекции, в которой, к слову, используются мутагенные вещества и радиация, — необходима тщательная оценка безопасности и эффективности того, что получится в результате. Поэтому регуляторные меры, по мнению отдельных экспертов, вероятно, стоит применять не к технологии, а к конечному продукту.

«И селекция, и генная инженерия — это способы изменения генов, — говорит Александр Панчин. — Важны не способы, которыми мы изменяем гены, а тот продукт, что получается в итоге. И в этом смысле ГМО — это не биологический термин, а скорее юридический, потому что в каждом поколении всех живых организмов происходят мутации. С точки зрения удобства выведения новых сортов генную инженерию и селекцию можно сравнить с помощью метафоры. Селекция — это кувалда, которой вы бьете по геному, и происходит очень много мутаций. Из них выбираются те, которые по случайному стечению обстоятельств подошли. И при этом теряется куча других изменений, о которых никто даже не подозревает. Генная инженерия — это хирургический скальпель. Можно внести нужные изменения точечно. Поэтому для достижения некоторых результатов генная модификация удобнее. Но при этом, если вы не знаете, как получить то или иное свойство, не знаете, какие гены за это отвечают, придется использовать селекцию».

comments powered by HyperComments